Выставка Всеволода Тарасевича в ММАМ ДФ


В Москве, в Доме Фотографии недавно завершилась выставка классика советской фотожурналистики Всеволода Тарасевича. Родившись в 1919 году, одним из первых начав снимать на цветную пленку, он чуть-чуть не дожил до цифровой фотографии, последние свои снимки сделал в 1997 году. Несмотря на известность Тарасевича далеко за пределами России, если верить справочникам, получается, что «Формула времени» в ММАМ ДФ — его первая персональная выставка.


Время, формулу которого предлагается изучить — золотой век российской науки, 60-70-е. Космонавты и физики были воплощением романтики, мировое искусство захлестнула «новая волна». Мужчины в очках в толстой черной оправе, строгие женщины в стильных пальто на черно-белой пленке просто живут и работают, а подробное изображение повседневной рутины становится художественным приемом. В СССР один из ярких примеров – фильм «9 дней одного года», драма о буднях гениального ядерщика — «новая волна» по-советски. Снимки Тарасевича — продолжение истории одержимого ученого, мечтающего проникнуть в тайны мироздания и подчинить его человеку.


Первое впечатление от выставки — все это нам давно знакомо, эпоха считывается моментально, будто бы мы всегда знали всех этих людей, эти образы. Противостояние физиков-лириков, песни под гитару, любовь в перерывах между экспериментами мирового значения.

Герой Тарасевича — Человек Задумчивый.

Десятки почти одинаковых портретов, цель которых запечатлеть не конкретного человека, а мыслительный процесс и мучительное стремление к научной истине. Когда понимаешь это, видишь, насколько по-разному, по-своему люди думают, начинаешь по-другому смотреть на фотографии. В глазах, руках, мимике, жестах, позах читается то одержимость, то отчаяние, то торжество, то просто пытливый поиск ответов. Человек думает о том, как покорить Вселенную.

Для советского ученого 60-х Бога нет, а весь мир — лишь «движущаяся материя», которую нужно изучить и подчинить своим нуждам, поставить на службу всему человечеству. «Атом неисчерпаем» — утверждает монументальный профиль Ленина на стене неподалеку от Института физики высокой энергии в Протвино, прямо над группой студентов, идущих по направлению взгляда вождя куда-то прямиком в светлое будущее.

Сперва видишь просто пропаганду и романтизацию науки, затем соотношение масштабов личности и глобального процесса, затем — те самые руки, глаза, позы.

Дойдя до середины экспозиции, начинаешь воспринимать в обратном порядке. Волшебство сработало.


С одной стороны, можно вживую, изнутри увидеть процессы, которые, казалось бы, запечатлеть на пленку невозможно, по крайней мере, если речь идет не о протокольной, а о художественной съемке. Сеанс исследования влияния перцептивного конфликта на краткосрочную зрительную память в лаборатории эмоциональной памяти или заливание в специальную камеру жидкого водорода действительно становятся захватывающим зрелищем даже для человека 21 века, у которого все эти прорывы науки из далеких 60-х должны бы по идее вызывать снисходительную улыбку. Именно здесь можно хотя бы частично увидеть тот самый синхрофазотрон, который уже стал именем нарицательным для обозначения любого значительного, но совершенно непонятного для простых смертных научного устройства или явления(прежде всего, относящегося к физике).

С другой, в этих черно-белых снимках и сейчас бурлит жизнь. В недочитанных книгах, в лучах солнца, пробивающихся сквозь сигаретный дым в кабинете директора НИИ ядерной физики во время очередного ожесточенного спора, в небрежности почерка на бесконечных «классных» досках. Любой производственный или научно-исследовательский процесс становится интересен зрителю, когда его преподносят с неожиданного ракурса, порой настолько неожиданного, что вспоминается другой мировой фотоклассик-авангардист из 20-х-30-х, Александра Родченко. Журналистам эпохи постпостмодернизма есть чему поучиться и сейчас.


У этих заумных физиков «все как у людей» как бы заверяет нас Тарасевич, опять же в духе одной из самых ярких черт шестидесятых, противостояния «физиков-лириков». Свадьбы, студенческие будни вне лекций, какие-то праздничные посиделки, романтические сценки в «Формуле времени» нечасто, но встречаются.

К ним относится и одна из лучших фотографий — «Университет ночью».

Бесконечные ряды окон МГУ и двое студентов у подножия огромного здания стоят и держатся за руки. За маленьким лирическим сюжетом открывается целый космос.
Вот как описывает его сам Тарасевич (цит. по книге Льва Шерстенникова “Остались за кадром” (2012): Сам по себе кадр пустяковый, но на тему, мне кажется, работает. Вы обращали когда-нибудь внимание на окна МГУ? Ничего не замечали? Нет? Я тоже не сразу сообразил. Ведь там окна идут парами. Два — рядышком, и так от верха и до низу. Я выбрал сырой, с лёгким туманцем вечер, чтобы у меня не было чёрных провалов стен и чтобы как-то отодвинуть здание, и стал снимать. А внизу у меня стоит парочка. Понимаете мысль? Он и она. Вот эта двойственность мира, внизу он и она, и эти окна тоже парами. То есть, понимаете, к чему мы приходим? Начинаем с такого философского раздумья, с какой-то неразрешимой трагедии века, а приходим к этой паре, к тому, что в основе-то мира по-прежнему стоят он и она, к незыблемости этих основ… А всё-таки она вертится! — вот основная мысль».


Большинство снимков не постановочные, однако главный шедевр Тарасевича, «Поединок» не просто постановочный, к съемке велась серьезная подготовка. Например, герой фотографии специально пришел в сильно накрахмаленной рубашке, чтобы сильнее был контраст с доской. Было сделаны множество пробных кадров, прежде чем был найден вариант, полностью удовлетворивший обоих и принесший автору мировую известность.

К слову, во многих русскоязычных и даже англоязычных источниках встречается информация о том, что «Поединок» стал победителем премии World Press Photo, указан даже год — 1963. Однако это неправда, пристальное изучение результатов конкурса показало, что ни в 1963, ни в другом году Тарасевич лауреатом не становился. Стоит отметить, что именно в 1963 году 2-е место на World Press Photo действительно досталось Советскому Союзу. Но снимок принадлежал Майе Окушко, творчество которой сегодня еще менее известно. Первую премию тогда взял американский фотограф, запечатлевший самосожжение буддиста в знак протеста.

Несмотря на широкое анонсирование и освещение выставки в СМИ, посетителей даже в один из последних дней было немного. Возможно, потому что летом москвичи предпочитают загородный отдых культурным мероприятиям, а может быть, тема показалась слишком сложной или скучной. В любом случае, посетить ее стоило не только потому, что сейчас наследие лучших советских фотографов незаслуженно забыто, но и для того, чтобы проникнуть немного глубже в суть вещей, в то, что заставляло ученых напряженно стискивать пальцами лоб и вдохновенно лететь по темным коридорам к очередной лаборатории с непроизносимым названием.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s