Полемика о ситуации на журфаке

Меня упрекают в том, что я не даю слова «другой стороне». Лояльное крыло факультета уверяет, что все в полном порядке, да и сам Ясен Николаевич Засурский, зав кафедрой и бывший декан журфака, тоже считает происходящее, не более, чем толками. Поговорить с ним удалось Надежде Питуловой:

«Друзья, у меня состоялся телефонный разговор с Ясенем Николаевичем. Этот короткий диалог был необходим. Профессор заверил, что на журфаке нет сокращений часов зарлита и миржура. Сказал, что все толки вокруг «репрессивных мер» в отношении гуманитарных дисциплин ложные. Однако ему отрадно, что мы небезразличны к системе высшего образования России».

Затем к дискуссии (вынесено из моего фейсбука) подключилась Мария Крашенинникова:

«Друзья, наблюдая за дискуссией последних дней, которая разразилась вокруг нашего родного факультета и курса зарубежной литературы, хотела бы внести некоторые корректировки:

1. Такое впечатление, что украинские события и вся паранойя, связанная с известным тезисом «вокруг — одни враги», давно шагнула с голубых экранов и в нашу жизнь. И вот уже нам начинают видеться какие-то влияния извне, заговоры, вражеские настроения и все такое. Давайте вернемся в Жизнь! Она далеко не такая негативная. И хорошего в ней тоже много. И далеко не все желают зла другим.

2. Мне кажется, что понятие «корпорация», «корпоративная этика» должно что-то значить для каждого из нас. Мне очень странно было увидеть письмо Елены Николаевны, которая взывает к общественности, потому что, по ее словам, ресурсы урегулирования ситуации внутри факультета, якобы, исчерпаны. Ресурсы есть всегда. И, по моим данным, руководство факультета ВСЕГДА идет на диалог с коллективами кафедр. С кафедрой зарубежной журналистики регулярно проводятся встречи руководства факультета.

3. Хотела бы прокомментировать вот эти слова: «на кафедру поступило приглашение принять участие в ученом совете, который состоится 29 апреля, то есть менее, чем через неделю.
По словам преподавателей, этого они не могли добиться в течение ДВУХ ЛЕТ!»
Я не знаю, кто из преподавателей мог так сказать. Мне это странно слышать. Потому что на заседания Ученого совета может прийти любой сотрудник факультета. Никто не выгонит, поверьте. Простите, что не рассылаются именные приглашения на гербовой бумаге, но, поверьте, они не рассылаются никому)) О датах проведения Ученого совета каждый из сотрудников факультета может узнать на специальной доске объявлений на 2 этаже, а также прочитать в анонсе на сайте факультета. Это не секрет. И все сотрудники, которые не являются членами Совета, но интересуются обсуждениями и хотят послушать, что там происходит, приходят и сидят от начала и до конца.

4. Дорогие однокурсники, принимающие участие в дискуссии. Вспомните, пожалуйста, сколько минут длилась пара в наше время. Я помню — 60 минут. А сейчас пара на факультете длится 90 минут. Студенты начинают учиться в 9 утра и заканчивают в 17:50. И какие-то практические занятия возможны по субботам. По-моему, мы учились не в таком интенсивном режиме.

5. По поводу физкультуры и ОБЖ. Они сейчас в том же объеме, что и были ранее на специалитете. Никто ими не заменял литературу! Эти предметы, кстати, федеральный компонент в программе любого вуза и факультета, и убирать их из программы или сокращать никто не имеет права.

6. Журналисты, давайте грамотно работать с источниками информации! Всегда есть возможность проверить факты, обратиться к другой стороне с вопросами (для полноты картины), самим залезть на сайт факультета и посмотреть расписание бакалавров. При переходе на систему интегрированного магистра объем филологического блока учебного плана факультета остался одним из самых внушительных. Кстати, расписание, учебные планы, образовательный стандарт, сборники с программами всех дисциплин (у нас такого не было!) — все это можно найти на сайте факультета, никаких тайн — все открыто и прозрачно. Те же коллеги из региональных журфаков регулярно образаются к нашим открытым данным, хотя они учатся по федеральному стандарту, а мы по собственному.

7. И последнее. На факультете нет никаких репрессий (слово-то какое!). Покажите хоть одного студента, отчисленного за свои взгляды. Покажите хоть одного сотрудника, которого выгнали с заседания Ученого совета.

Елена Николаевна пишет о недельной нагрузке бакалавра в 27 часов и о том, что это соответствует начальным классам школы. Открываете сайт факультета, смотрите нормативные документы, в частности, учебный план. Внизу плана есть нормы нагрузки на студента (в неделю). Например, во 2-ом семестре 1 курса нагрузка составляет 1,7 з.е. Переводя это на язык академических часов, получаем 61 час с копейками. В эти цифры входят и лекции с семинарами, и самостоятельная работа студента — а именно чтение литературы по курсу, подготовка домашних заданий по всем предметам и пр. Это 46 астронимических часов в неделю. То есть больше, чем 40-часовая рабочая неделя по ТК. И не забывайте, что большинство студентов работает/подрабатывает/стажируется с начальных курсов. Учитывая огромные списки литературы (русской, зарубежной), другие предметы, работу и т.д., можно увидеть, что студенты-бакалавры загружены по самое не балуйся. И то, что я и мои однокурсники, в частности, осваивали за 4,5 года (плюс семестр на диплом), ребята сейчас осваивают за 4 года (и семестра на диплом у них нет). То есть интенсивность их обучения довольно высока и гораздо выше, чем у тех, у кого был специалитет. Кроме того, сейчас на факультете гораздо строже с дисциплиной и прогуливать занятия неделями уже не получится, преподаватели отмечают и на семинарах, и на некоторых лекциях. У каждой группы есть журнал! Более того, балльно-рейтинговая система, опробованная уже на многих дисциплинах, показала свою эффективность — студенты ходят на лекции и семинары, выполняют задания, лениться стало проблематично). Далее. Про удушливую атмосферу. Может, я где-то не там «дышу», но, по-моему, сейчас на факультете столько всего (и творческих встреч, и мастер-классов, и заседаний экспертного совета (где руководители СМИ), и инициатив студенческого совета (кстати, это сила!), и зарубежных лекторов), что иногда глаза разбегаются, куда бы пойти. Уже не говорю про то, какие полярные взгляды иной раз звучат на конференциях. Про кафедру зарубежки Елена Николаевна пишет, что нет аспирантов. На кафедре много аспирантов, многие из них ведут занятия (семинары) и помогают своим научным руководителям. И именно с зарубежки многие защищают кандидатские».

На это Елена Корнилова отвечает:

«Вполне допускаю, что глубокоуважаемой Марии Алексеевне сидя в методическом отделе, под крылышком у Марии Михайловны Лукиной, которая и выполняет главную роль по сокращению учебных курсов на факультете (нет, не подумайте, не по собственной инициативе, а как пламенный проводник решений Министерства образования по внедрению новых образовательных стандартов!) на факультете дышать легко и свободно, потому что большинство людей на факультете молчит, а им главное, чтобы молчали. Помните: «…просил я помолчать, не велика услуга!». Этим людям вообще очень хорошо и комфортно в своем мире, где он спокойно проводят свое время за компьютерным экраном и чашкой чая, и никого из них не волнуют трудности лекторов, стремящихся сохранить образовательный уровень. Они не задумываясь выполняют все приказы начальства и трепещут, как бы кто не прервал удобного безмолвия. За два столетия московские нравы практически не изменились. Здесь не любят ни творчества, ни критики, поскольку всякая самостоятельность здесь только вредна.
Кому как ни Марии Алексеевне, которая рассчитывает студенческие недельные нагрузки по служебным обязанностям,  не знать, сколько часов должен по нормативам тратить студент? Конечно, в отчете, на бумаге — это 46 часов, больше чем в прежние времена, и лекции длиннее на полчаса. Это правда, поскольку сокращение лекций до 60 минут было ноу хау Засурского в связи с введением моды на письменные работы, т.е. рефераты, и никого не радовало… А теперь обратимся к фактам: потеря целого года занятий — в бакалавриате только четыре курса! — не может быть компенсирована бумажными отчетами; количество аудиторных часов сократилось вдвое у всех кафедр факультета, и это — тоже факт, просто не все готовы об этом говорить публично. Пройдите в дневные часы по аудиториям третьего этажа, и вы увидите пустые классы, тогда как во времена Засурского студенты с преподавателями занимались даже на балюстраде и во дворе в хорошую погоду.
Мария Алексеевна (какое фантастическое совпадение — «Бог мой, что будет говорить княгиня Марья Алексевна!?«) чуть-чуть лукавит. В «Образовательном стандарте, самостоятельно устанавливаемом Московским государственным университетом имени М.В.Ломоносова для реализуемых образовательных программ высшего профессионального образования по направлению подготовки «Журналистика»», (с 14.  см. официальный сайт факультета журналистики МГУ) черным по белому написано: «Максимальный объем учебной нагрузки студента не может составлять более 54 академических часов в неделю, включая все виды аудиторной и внеаудиторной учебной нагрузки по освоению основной образовательной программы и факультативных дисциплин», а это значит, что в аудитории студент не может по закону проводить более 27 аудиторных часов, о чем я и писала прежде. Хочу обратить внимание читателя на несколько слов, выделенных красным в названии «Образовательного стандарта»: самостоятельно устанавливаемом Московским государственным университетом. Все разговоры о «злом Министерстве», которое заставляет нас сокращать учебные часы в программах факультета, мягко говоря, не совсем соответствуют истине. Стандарт устанавливает факультет, а в июне 2015 г. грядет пересмотр этого стандарта (процедура по закону, первый выпуск бакалавров сделан — пора проводить реформу!) . Кафедре обещают сокращение, по крайней мере коллоквиумов уж точно, поскольку, говорят, из нет в подписанном Ректором стандарте.
Я поэтому и решилась обратиться к заинтересованном в сохранении журфака людям.  Потому что Факультет — уникальный, единственный на всю Россию !. Здесь должны воспитываться люди неординарные, творческие, одаренные, те, кто будет создавать будущую российскую журналистику. Тех, кто попадает на журфак, не очень понимая что это за факультет, мы тоже учим. НЕ рождается в один год в России 300 гениев, а не гениям бывает трудно, нагрузки большие, но практически все получают дипломы. Мария Алексеевна это знает. Правда, для того, чтобы работать в методотделе и рассылать просьбы составить или исправить программы, совсем не надо заканчивать факультет. Подойдет любое гуманитарное образование. Лично я  Марии Крашенинниковой очень благодарна за четкую работу в отделе: она всегда вовремя присылала всяческие образны, модули. стандарты и проч., и ни разу ничего не потеряла. Но, право, как-то неорганично в ее устах звучат речи о «параное» и «поисках врагов». Уж очень с чужого языка…»

Полемика о ситуации на журфаке: 2 комментария

  1. Чудесно, что профессор журфака МГУ так серьёзно болеет за журналистов, свой предмет и свою учебную нагрузку. Но, знаете, немножко обидно за то, что в веб-текстах, написанных профессором, просторно не только мыслям, но и многочисленным орфографическим и пунктуационным ошибкам. Журфак, такой журфак… Но ведь недаром некто изрёк: кадры решают всё.

  2. Надежда Питулова: «у меня состоялся телефонный разговор с Ясенем Николаевичем». Он не Ясень, -ем, а Ясен, — ом.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s